melanholerik (melanholerik) wrote,
melanholerik
melanholerik

Над пропастью. Ржу ни магу.

Я не перечитывала Сэлинджера, прочитав его однажды в детстве. Не мои идеи. Но помню чудесный язык.
Вспомнила о нем, потому что о нем вспомнили издатели в связи с юбилеем. По этому случаю они издали "Над пропастью во ржи" в новом переводе некоего мне неизвестного Макса Немцова, о чем я узнала из статьи Виктора Топорова Бьют часы, ядрена мать!
В новом переводе главный герой из странно чувствующего мир человека становится тупым гопом. Инаковость, противостояние миру в образе мыслей сводится к ненормированному употреблению нелитературных слов, причем весьма низкого пошиба, не матерных, а так - полумерков, вроде "пердака", "нафиг" или простых сорняков, причем "как бы" вряд ли здесь представляет подсознательное понимание многозначности мира. И подозревать наличие каких-то интересных мыслей у героя уже никак нельзя, настолько интересен язык, которым он излагает. Хотя в чувстве юмора герою не откажешь: шляпа у него "наехала", а девчонка за хлястик пальто подержаться "не дала".
Самое впечатляющее в статье - цитата из нового перевода:
"Ловец на хлебном поле" Немцов): Когда мы от сивучей ушли, она рядом со мной идти не захотела, только держалась все равно где-то близко. Шла как бы по одной стороне дорожки, а я по другой. Не слишком роскошно, но всяко лучше, чем за милю от меня, как раньше. Мы пошли посмотрели медведей на этом их холмике, только смотреть было особо не на что. Наружу там вылез только один, белый. Другой, бурый, сидел в своей, нафиг, берлоге и вылезать не хотел. Tолько пердак видать. Возле меня пацанчик стоял, у него ковбойская шляпа на самые уши наехала, так он все время канючил штрику своему:
— Па-ап, ну пускай он вылезет. Пускай вылезет, а?
Я глянул на Фиби, только она такая не засмеялась. Сами знаете же, как малявки злиться могут. Ни смеются, ничего.
Потом мы ушли от медведей, вообще из зоосада, перешли аллею в парке и залезли в тоннель такой маленький, там всегда воняет так, будто нассали. Через него к карусели идти надо. А Фиби вроде как хоть рядом шла. Я зацепил ее за хлястик на пальто, просто от нефиг делать, только она не дала".
В таком контексте "сивучи" из Eumetopias jubatus, наиболее крупного вида семейства ушастых тюленей превращаются в погоняло для каких-то неприятных или брутальных личностей. Но все-таки это из биологии. А откуда взят сленг - да откуда попало. "Видать" может пацанчик из маленького городка 50-х, а "всяко" было в 90-е, да кажется, вышло уже все. Штрик - настолько малоупотребимый, что был найден мной только в словаре криминального сленга, и оттуда же, видимо, взят переводчиком. Сам он незнаком с подростковым сленгом так же, как героня "Ангела" Озона, писательница женских романов о красивой жизни, с аристократическим бытом, настаивавшая на фразе "Он взял штопор и открыл шампанское".
Причины появления новых передов классики (а это не единственный случай - почтить юбиляра Сэлинджера и обосраться, но практика последних лет) в этой статье обозначены, в частности, как заявленное издателями желание избавиться от цензуры советской, корректировавшей переводы ныне "классические". Про новый перевод Маркеса в статье: "Еще лет пятнадцать назад получил скандальную известность случай с некоей переводчицей-испанисткой, получившей грант на новый перевод «Ста лет одиночества» взамен совершенно безукоризненного существующего.
Причина всё та же: цензурные купюры. Да, но в чем они заключаются? Отрабатывая грант, переводчица заменила в словах «попа» и «чудак» первую букву (на «ж» и «м» соответственно) и — в силу собственной творческой косорукости — безнадежно испортила всё остальное. "
Я вот и не знала, что такая борьба с цензурой и "осовременивание" есть, потому что даже если бы у меня появилось желание перечитать Маркеса или Сэлинджера, я бы их взяла из своего книжного шкафа. И я дико стремаюсь в будущем встретиться с теми, у кого на полках будут стоять такие новые переводы.
Для тех, кто хочет припомнить, че это вообще такое как бы описано в процитированном отрывке из нового перевода - то же самое место, но другое время в "классическом" переводе Ковалевой-Райт под катом:
"Над пропастью во ржи" (Райт): "Идти рядом со мной она не захотела — мы уже отошли от бассейна, — но все-таки шла неподалеку. Держится одной стороны дорожки, а я — другой. Тоже не особенно приятно, но уж лучше, чем идти за милю друг от друга, как раньше. Пошли посмотреть медведей на маленькой горке, но там смотреть было нечего. Только один медведь вылез — белый, полярный. А другой, бурый, забрался в свою дурацкую берлогу и не выходил. Рядом со мной стоял мальчишка в ковбойской шляпе по самые уши и все время повторял:
— Пап, заставь его выйти! Пап, заставь его!
Я посмотрел на Фиби, но она даже не засмеялась. Знаете, как ребята обижаются. Они даже смеяться не станут, ни в какую.
От медведей мы пошли к выходу, перешли через уличку в зоопарке, потом вышли через маленький тоннель, где всегда воняет. Через него проходят к каруселям. Моя Фиби все еще не разговаривала, но уже шла совсем рядом со мной. Я взялся было за хлястик у нее на пальто, но она не позволила".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments